
К тому же она отличалась изящными формами и прекраснейшими в мире волосами. Ее стерег тигр в образе человека, так что одно слово или взгляд могли стоить ей жизни. Никогда еще любовь не была глубже затаена в двух сердцах и так упоительна для них обоих, но и никогда страсть не была так опасна. Легко было догадаться, что для этих двух существ воздух, звуки, отголосок шагов по плитам и самые безразличные для других мелочи были полны особого значения, которое они угадывали. Любовь превращала в их верную посредницу даже холодную руку старого священника, который их обычно исповедовал и оделял у алтаря облатками. Это была глубокая любовь, любовь, что запечатлевается в душе, как на теле шрам — на всю жизнь! Когда молодые люди обменялись взглядом, женщина, казалось, говорила своему возлюбленному: «Погибнем, но будем любить друг друга!» — а юноша, казалось, отвечал: «Мы будем любить друг друга и не погибнем!» Тогда кивком головы, полным тихой печали, она показала ему на дуэнью и двух пажей. Дуэнья спала. Пажи были молоды и вряд ли заботились о том, что хорошего или дурного могло случиться с их господином.
— Не пугайтесь при выходе и не сопротивляйтесь!
Едва успел дворянин произнести тихим голосом эти слова, как рука старого вельможи соскользнула на рукоять меча. Почувствовав холод металла, старик внезапно проснулся; его желтые глаза тотчас же впились в жену. Он сразу обрел ясность ума и отчетливость мыслей, словно и не спал вовсе, способность, довольно редкая даже у гениальных людей. Это был ревнивец. Но молодой кавалер, смотря на свою возлюбленную, в то же время следил и за мужем. Не успел старик уронить руку на меч, как юноша проворно вскочил и скрылся за колонной; затем он исчез, упорхнул как птица. Дама быстро опустила глаза и углубилась в книгу, стараясь казаться спокойной, но лицо ее вспыхнуло предательским румянцем, а сердце так и заколотилось. Старый вельможа услышал в гулкой часовне трепетный стук сердца, заметил румянец, разлившийся по щекам, лбу и векам его жены; он опасливо посмотрел вокруг и, не видя никакой подозрительной фигуры, спросил: