Вешали их казаки, а я никакой роли в этом не играл... Ну, дальше совсем обычная история: в конце концов я изверился в правоте дела защитников единой, неделимой. Я увидел всю грязь и решил порвать с прошлым. Когда белые уходили из Крыма, я остался. Я не мог открыть свою фамилию, иначе меня расстреляли бы... Поэтому я скрыл свое прошлое; в то горячее время это было нетрудно сделать. После этого я стал работать в порту, где встретился с милой, славной девушкой, на которой и женился. Как видишь, сейчас у меня ребенок, я счастлив, живу трудовой жизнью и, хотя я беспартийный, но всей душой сочувствую вашим идеям...

Моряк блеснул на Ушакова налитым слезою глазом и продолжал:

- Прошлое меня тяготит... Я надеюсь, ты мне веришь? Я навсегда покончил со своим прошлым и честным трудом стараюсь искупить свою вину... Я думаю, что ты окажешь мне братскую услугу и не станешь об этом больше вспоминать.

- Ты ошибаешься,- сказал Ушаков и нервно мотнул головой,- я должен заявить о тебе.

- Словом, ты хочешь меня предать?

- Не говори громких фраз. Я должен сделать то, что на моем месте сделал бы любой честный человек.

- У меня жена и ребенок...

- Это не имеет отношения к твоей прошлой деятельности.

- Игната! Помнишь, как мы росли вместе? Я был старше тебя, и твоя мама поручала мне следить за тобой... Помнишь, как мы. бывало, бегали в степь разорять гнезда скворцов? Ты был такой сердечный, мягкотелый, плакал, когда я доставал птенчиков... Теперь не то. Я вижу, у тебя хватит смелости разорить человеческое гнездо и оставить моего ребенка сиротой. Ну, что ж? Ладно... На следующей станции можешь заявить в ГПУ,- Он замолчал на несколько секунд, а потом снова начал: - Но ведь ты понимаешь... о, боже!.. Ведь у меня ребенок... Ведь он умрет с голоду, если меня...

Моряк закрыл лицо ладонью и задрожал.

Ушаков, чувствуя приступ непрошеной жалости и слез, быстро прошел в вагон и сел у окна. "Так ли я поступаю? Быть может, он правда изменился?.."