Прошли еще одну серую деревню, а за ней показался мост. Железный, большой. За ним - остатки деревянного моста, взорванного при отступлении. Миновать его было невозможно. Решили выбраться на берег и стать лагерем в лесу, потому что все сильно устали. Занесли байды в ельник, положили на толстый слой мха. Не лучшее место для стоянки, но искать уже никто ничего не хотел. Окрестности переправы когда-то защищал батальон, много стрелковых ячеек, но ни одной стрелянной гильзы. Может, все подо мхом? Блиндажей не было, спешили окопаться, бой был, наверно, летом.

Дождь не переставал. В 18.30 сготовили обед, праздничный, потому что оказалось, что в этот день когда-то родился Будда, очень кстати. Политрук щедро налил себе, Наташе и Ане по 50 грамм антипростудной микстуры и они чокнулись за здоровье Кришьямуни Сиддхартхи Гауталамыча. Петь "Интернационал" никто особо не хотел, поэтому полезли отсыпаться. Перед сном политрук вспомнил, что Серега тоже что-то украдкой пишет в своей тетрадке, когда не орет. Надо выяснить, что, кому и зачем... Так напротив Сереги в списке политрука появился второй крест.

Из дневника капитана Янина: "30 апреля. Неплохо выспался. Утром опять рукопашная, Серегу связали и позавтракали. Уменьшил застежку фуражки еще на одну дырочку. Голова почему-то уменьшается. Дождь кончился. Через мост переполз танк, только без пушки и с бульдозерным скребком. Проехал лесовоз. Подошла бабуля с собачкой, местная, вчера нас увидела и зашла поговорить. Сидит без электричества, без батарей, даже сводки Совинформбюро не может слушать, все отрубили местные власти, а мы думали - немцы. Живут, как при царе Иване.

От нее мы узнали, что окопы в лесу - наши. Ждали немцев на Западной Двине, а они обошли здесь, по этой дороге. Вон у той деревни, что проехали, много наших положили, до сих пор, как поле распашут, кости находят, кто лежит, кто сидит, так прямо и закидали тогда землей... Народ из деревень ушел в партизаны, лето тогда прожили в лесу. Но немец так здесь не зверствовал, как в ее родной Хатыни. Под расстрелом стояла...