Танки находились на небольшой возвышенности. Это позволяло нам одновременно вести наблюдение за местностью.

Мы видели, как по ленте асфальта мчались со стороны Ровно в Киев открытые легковые автомобили. Видимо, офицеры гитлеровской армии перебрасывались на фронт. Они были в форме и даже в белых перчатках.

— Словно на прогулку едут! — возмутился Жорж. — Неужели им так всё сойдёт?

— Нет, братишка, борьба только начинается!

К вечеру успели снять два пулемёта.

Итак, мы стали обладателями трёх пулемётов. С наступлением сумерек откопали ранее спрятанный Жоржем пулемёт и двинулись в обратный путь через Рясники. Большое село притихло, будто вымерло.

— Давайте здесь отдохнём, — предложил Жорж. Все согласились.

Подошли к знакомому дому. Постучали в окно. Чьё-то лицо прильнуло к стеклу, присмотрелось. Затем щёлкнул засов и в приоткрытой двери появилась женщина. Это была тётя Тоня. Я объяснил, что привело нас к ней в такую пору, попросил разрешения переночевать на чердаке.

— Пожалуйста, там есть сено и солома. Отдыхайте, родненькие.

Мы расположились на ночлег. Но уснуть не могли. Всё казалось, что нас заметили и сообщили в полицию. Я уже представлял себе, как оцепят дом и завяжется бой…

И тут я действительно услышал шёпот брата:

— Коля! На чердак кто-то забрался!

Я вскочил на ноги. Перед глазами маячил силуэт мужчины. Кто он? Что ему здесь нужно? Я готов был обороняться, но мужчина и не думал на меня нападать. Он присел на корточки и тихо сказал:

— Не бойтесь, ребята, я военнопленный, живу у вашей тётки. Моя фамилия Горбань.

На чердак поднялась и тётя Тоня.

— Это хороший человек, — уверяла она. — Он вам кое в чём поможет. Вы тут поговорите, а я пойду приготовлю завтрак.

Так и не довелось уснуть. Оставшиеся до рассвета часы мы проспорили. Горбань отговаривал нас от партизанщины. Не лёгкое это дело, пытался убедить он, зазря отдадите свои жизни. Силища у немца несметная!…