Горбань собрался уходить, но тут увидел торчавший из соломы ствол пулемёта.

— Что это?

— Ничего особенного, собираем железо на металлолом, — Жорж переглянулся с братьями.

Горбань хмыкнул.

— Интересный металлолом вы собираете!

— Сняли негодный пулемёт с обгоревшего танка.

— Довольно, хлопцы, шутить! Я инженер, меня не проведёшь. Должен сказать по совести, нехорошим делом вы занялись…

И снова стал убеждать:

— Одумайтесь, пока не поздно, иначе погибнете! Немец захватил уже всю Украину и Прибалтику!

— А вы на что надеетесь? — спросил я у Горбаня. — Разве не погибнете от бездействия? Погибнете. У нас есть хоть надежда на лучшее, за него и дерёмся. А вот вы вначале пойдёте к фашисту в услужение, а потом он вас и сожрёт.

— Да, но вы рискуете больше. А польза какая? — Все равно земной шарик не перевернёте.

Нам надоели россказни этого «хорошего человека», и я резким тоном спросил у него:

— С этим вы к нам и пришли?

— Поймите меня правильно, мне вас жаль — и только!

Я убедился, что перед нами окончательно деморализованный тип. И всё-таки в моей груди закипела злость. Он знает, наверное, не меньше нашего, как глумится враг над народом. И что же предлагает? Смирение!

И когда Горбань ушёл, мы все почувствовали облегчение.

Вечером мы все повидали родную сестру — Марию. Она узнала о нашем приходе от тёти Тони и сразу прибежала.

— Дорогие мои братики, чего вас сюда занесло? — со слезами на глазах сестра целовала каждого из нас. — Я картошки сварила с салом, кушайте, родненькие. И огурчиков принесла. Кушайте!

Тётя Тоня молчала. Видно, она переживала за Горбаня.

— Не обижайтесь на него, — наконец промолвила, — он не хотел вас обидеть, извинения передаёт.

— Его извинения нам не нужны. Человек он взрослый и знает, что к чему.