— Для чего? — хитро прищурил тогда глаза Косолапый.

— Как для чего? Мало ли нечисти шатается на нашей земле… От неё отбиваться надо…

— Ага, понял! — произнёс предатель, не уловив истинного смысла моих слов.

Волнение и злоба сдавливали мне горло. «Если уцелею, — мысленно поклялся я, — расправлюсь с ним». В комнату вбежал полицейский.

— Выходи! — крикнул он.

Нас вывели во двор, где стояло несколько гестаповцев. Косолапый был в стороне.

Не оставалось сомнения, что этот зажиточный, бездетный человек по кличке Слюнтявый является агентом гестапо.

Нас посадили на подводу и повезли. Сопровождал подводу своеобразный эскорт — два гестаповских мотоциклиста.

Караван въехал в село Невирков. Когда приближались к церкви, я ужаснулся: по обочине дороги навстречу шла мама.

Неужели подойдёт? Сердце моё стучало: не подходи к нам, мама! Не подходи! Не подходи!…

Но вот она совсем близко… Прядь седых волос выбилась из-под платка, их нежно колыхал ветерок. Опасность уже нельзя было предотвратить. Мама подняла голову и посмотрела на нас.

Я заскрежетал зубами, потряс головой, делая знак: «Не подходи!» На мгновение мама остановилась, точно вкопанная, и вдруг с криком бросилась к нам.

— Стой! — кричали ей полицейские, вскинув винтовки. Ездовой придержал лошадей.

— О милостивый господь бог! — всплеснула мама руками. — Дети мои!… Мои родные… Куда это вас?…

Мама задыхалась, плакала… Подскочила к нам и поцеловала…

— Отпустите, они ни в чём не виноваты! — обратилась к конвоирам. По её бледным морщинистым щекам текли слёзы…