Никус и Дариа прислали письмо. Звали на свадьбу. Я ответил, пожелал им счастья. Теперь-то уж совсем всё кончено, думал я, успокаивая себя.

И тут такая тоска на меня напала. Совсем руки опустились.

Раньше я не понимал книг вроде «Страдания молодого Вертера», я не верил, что можно так страдать из-за любви, даже до самоубийства дойти. Думал, что это просто вздор, что до такого только от безделья можно дойти. Это, мол, раньше богачи с жиру бесились. Да… понял, что не так всё просто… А тут как раз и направили меня в родную деревню — рабфак кончил. Просил перевести в другую школу, в другой район, но в районо отказали наотрез.

Я подал заявление в военное училище. Только ты не думай, что я из-за своей несчастной любви ничего тогда не видел и не понимал. Помнишь, какое время было. Гитлер захватил Польшу, кричал о коммунистической опасности. Войной пахло… Даже мы, молодые, понимали, что приближается день, когда надо будет взять оружие в руки. Так я его взял заранее.

Уже приближался вечер. Дождь почти перестал. С севера подул порывистый ветер.

— Ты слушаешь? — спросил Дмитрий, приподнявшись на локте. — Кажется, я начал издалека… Ты рядовым воевал?

— Да.

— А я командир роты, за людей отвечал… Так вот, слушай. Лето сорок второго. Под Сталинградом. Танки Манштейна в Сальской степи. Тяжело нам было. Из боя в бой. Наш полк сильно поредел. Отвели на отдых, на пополнение. И вот мы в приволжской деревушке. Отмылись, отоспались. На третьи сутки прибыло пополнение. Встречали мы его вместе с Сашей Бондаренко, политруком роты. Чуть не с начала войны мы с ним вместе. Ели из одного котелка. Он мне жизнь спас. Был случай.

Так вот, начали мы с Сашей Бондаренко выкликать новых бойцов по списку, и тут из второго ряда выбежал солдат и мне на шею:

— Дмитрий! Дмитрий!

Я обомлел. Ты понимаешь? Меньше всего на свете я ожидал такой встречи. Никус! На меня так и пахнуло родным аласом. А сердце закололо — Дариа…