- Ноги протянул бы, если бы не ребята, - подтвердил Фомин. - Коммуной в комнате жили. Одному картошку привезли из деревни, другому - пшена. А Роману отец меда прислал.

- Какой там мед, - отмахнулся Леснов. - Его на два дня к чаю хватило. Другим я, товарищ Ворошилов, нашу коммуну потчевал.

- Чем же?

- Грушами и яблоками, которые после войны выращивать буду. Каждый вечер рассказывал перед сном... Вот такие яблоки, - показал он. - Румяные, сочные... Если, конечно, смертельную простуду не заработаю нынче на этой платформе.

- Все бы тебе серьезный разговор на шутку свернуть, - укорил Фомин.

- От серьезности еще холодней, а шутка хоть немного, да согревает. Верно, товарищ Ворошилов?

- По части согревания шинель хороша, а полушубок еще лучше.

- На нет и суда нет, - хмыкнул Леснов, - Пойду-ка я еще платформу потолкаю, может, хода прибавлю. Ребята, кто со мной ноги размять?

Роман спрыгнул с подножки. Следя за ним взглядом, Климент Ефремович решил нынче же поговорить с комендантом поезда и со Щаденко об этих товарищах. Добровольцы, коммунисты - надо их обмундировать при первой возможности. А с распределением не торопиться. Люди грамотные, идейные, смогут партийное слово сказать: каждому надо найти такую должность, на которой принесет больше пользы.

4

От Воронежа до Касторной и от Касторной до Нового Оскола расстояние не ахти какое, нормальным ходом поезд одолел бы за половину суток. Но не разгонишься. Чем дальше, тем чаще останавливались вагоны, ремонтная бригада осматривала опасные места, укрепляла насыпь, меняла шпалы и даже рельсы.