- Это верно, - подтвердил Фомин, с удовольствием затягиваясь самосадом - Двадцать восьмого октября выступил Владимир Ильич перед курсантами. Напутствовал нас, которые против Деникина вызвались. И задачу перед нами поставил: политически просвещать красноармейцев, поднимать боевой дух.

- Короче говоря, словом и делом помогать укреплению Красной Армии, - теперь голос Леснова звучал совсем серьезно, а Климент Ефремович подумал: «Не очень-то ты укрепишь, конопатый парень. Куда тебя определить? Бывалые солдаты, много повидавшие на своем веку, и слушать тебя не станут. Ты небось в седле-то не удержишься... Фомин - это другое дело...»

- Сфотографировался потом Владимир Ильич с курсантами, - продолжал Леснов. - Только я не попал, с краю сидел, в аппарате не уместился.

- Всей партийной ячейкой на фронт? - спросил Климент Ефремович Фомина. Тот оторвал взгляд от убегавших рельсов, ответил не сразу:

- Вернее будет - значительная часть ячейки. Женщины, девушки остались. Нестроевые, которые еще в старую армию не попали, тоже просились, да куда ж их... Один вот Роман Леснов добился...

- А что - Роман? Стреляю не хуже других.

- Помнишь, как врач-то тебя? - улыбнулся Фомин, и при этом левый глаз его еще больше сузился, превратился в щелочку. - Если бы, говорит, Леснова в штаб поставили, войсками командовать, тогда можно. А в рядовые - нет. Рука сломана и срослась неправильно. Как от него службу требовать?

- Мальчишкой с яблони упал, - пояснил Роман.

- Но все же пустил врач-то? - Клименту Ефремовичу интересно было узнать.

- На время. Чтобы Деникина разбить. А потом сразу доучиваться. Старичок оказался понимающим, оценил текущий момент...

- Военное обучение проходили?

- Две недели в Спасских казармах. По плацу гоняли, в караул ставили. Гранату показывали. Правда, издалека, в руки не давали. Одна была.