Чем дальше от Моздока - тем откровеннее в своих выводах и оценках офицеры. Скатившись с самых вершин ОГВ к выносному посту взвода на Тереке, пройдя последовательно командные пункты дивизии, штаба, батальона, пролетев на вертолетах и проехав на боевых машинах пехоты и тяжелых грузовиках, можем свидетельствовать: самые откровенные ребята были именно на передовых рубежах. Но и эти офицеры и солдаты просили не называть их фамилий.

- Вчера чеченцев выбивал с этой высотки, под пулями почти в открытую шел, а сейчас свою фамилию назвать боишься?

- Да не боюсь я, - краснел старлей,- Просто "контрики" мордастые, которые уже от водки опухли, объяснительными замучают. А мне чего бояться? До конца войны из армии все-равно не уволят. Воевать же кому-то надо.

К слову сказать, когда мы вернулись на командный пункт дивизии с Терека, к нам подбежал офицер и попросил, чтобы мы зашли в палатку к особистам, мол, поговорить с нами хотят.

- На "вертушку" опаздываем, - честно сказал я, - километрах в шести "вертушка" села в районе артполка, надо постараться успеть, пока не разгрузилась.

- Ну, им очень надо, - говорил майор, торопясь вслед за нами.

- Да, зачем мы им? Мы не террористы.

Забавное это было зрелище: мы почти бежим по склонам и холмам, за нами - майор, а за ним, все ускоряя шаг, плечом к плечу, два особиста. Затем они отстали, видимо посчитав ниже своего достоинства гоняться за журналистам по пересеченной местности на глазах у многочисленных офицеров и солдат.

Вернувшись с фронта в одну из станиц под Моздоком, мы совершенно случайно попали на свадьбу, которую устраивал местный чеченец, переселившийся в Осетию в незапамятные времена. Подавляющее большинство гостей - были чеченцы из Грозного. Съехались на праздник, так сказать. Свадьба удалась. Тостовали и танцевали. Стреляли из пистолетов в промозглый ночной воздух. А приглашенный сосед с видеокамерой шнырял по помещению, запечатлевая лица для истории.