Не жизнь, а раздолье! Где подобную житуху в Союзе найдешь? Где там сыщется такой человек, который любое желание женщины выполнит? А здесь!.. Хочешь фрукты? Ешь, дорогая, на здоровье! Часики, джинсики, приемничек желаешь? Бери, бери, милая! Пострелять, проказница, хочешь? Ах ты, неугомонная! Ну, конечно, можно. Из чего: танка, бронетранспортера, боевой машины пехоты, пулемета, пистолета, автомата? Теперь, говоришь, медаль желаешь? Какую, лапусик: «За трудовую доблесть», «За боевые заслуги» или «За отвагу»? «За отвагу»? Конечно, будет, храбрая ты моя!!

«Интернационалисток» в противоположность «женам» — считанные единицы. Это преимущественно молоденькие женщины, которые искренне поверили газетам и телевидению. Они резко выделялись на фоне маленьких женских гарнизонных компаний: незащищенностью, мягкостью, почти детской простодушностью. Они примчались защищать Апрельскую революцию, помогать голодной, забитой стране. Вторая Испания! Даешь Испанию! Но пассаран! Они не пройдут! Действительно … не прошли.

«Интернационалистки!» — недобро косились в их сторону женщины. «Интернационалистки!» — со злобой говорили мужчины, которым в любви этими девушками было отказано.

Зато в них души не чаяли солдаты, которые напрочь были лишены простого человеческого общения. Относились, как к сестренкам и готовы были по-человечески, от доброго сердца во всем услужить.

Но подлюка-война вновь во весь оскал показывала себя.

Интернационалистки добровольно отправлялись в Афган, чтобы хоть как-то разделить страдания этих мальчиков, чтобы помочь им, чтобы душами своими отогреть и спасти их. Не выходило. Подавляющему большинству нужны были не какие-то там абстрактные души, а вполне конкретные ТЕЛА. Со всех сторон к девушкам тянулись грубые лапы. Ото всюду их облизывали похотливыми, жадными и жирными взглядами. И каждый (особенно начальник) норовил срочно завалить девушку на армейскую кровать.