Солдаты, спихнув лодку с хрящеватого берега, прыгнули в нее, и она, глубоко и мягко осев, поплыла боком по течению, уносимая быстрой водой, пока они, сев на весла, не выправили ее.

Лопатки были положены на нос, где села девушка, и мешали ей. Она старалась их отодвинуть.

- Они мешают вам, давайте их сюда, - сказал офицер и прибавил, очевидно, по адресу солдат: - Ну что за неделикатный народ!..

- А где же остальные? - спросила девушка.

- Остальные там,- ответил офицер, показав рукой вперед.

- А это где?

- Вот на том острове, видите - кусты и песок посередине.

- А сколько времени до него ехать.

- Минут двадцать,- сказал офицер, остро и коротко взглянув на девушку.

- Вы говорите, что там и следователь f - Да, конечно, там...

Девушка, сидевшая на носу лодки лицом к офицеру, который поместился на передней скамеечке, замолчала и, повернувшись, несколько времени со странным выражением смотрела на узкую полоску песка с ивняком, чуть видневшуюся вдали.

Потом обвела взглядом широкий разлив реки, чуть тронутый на середине румянцем заката, взглянула на чистое весеннее небо, остановилась взглядом на красневшей точке костра на противоположном берегу и сказала:

- Как странно, что это будет всегда...

Она сощурила при этом глаза и крепко закусила губы,

- Что будет всегда?

- А вот это... - она с блеснувшими на секунду в глазах слезинками широко обвела рукой реку, небо и далекий туманный горизонт лесов.

Оба солдата мерно гребли, направляя лодку вкось против течения, чтобы ее не сносило.

Один из них был рыжий с белыми ресницами и с руками, покрытыми веснушками и белыми волосами. У него было широкое мясистое лицо и широкие плечи. Он чего-то добродушно улыбался, поплевывая на руки, работавшие веслами, досадливо крякал, когда они срывались с уключин и лодка брала неверное направление.