Свободной рукой премьер-министр потер свой длинный орлиный нос. Затем решительно заявил:

– Я распоряжусь.

Его слова означали тяжелую ночь для Артура Лексингтона и его старших сотрудников. Им придется подключить к своей работе посольство США и Вашингтон, конечно, но у Белого дома не будет возражений, как только там узнают, что пресса напала на след; они привыкли к ситуациям такого рода. Кроме того, правдоподобная легенда была так же жизненно необходима президенту, как и ему самому. Подлинные вопросы в повестке дня предстоящей через десять дней встречи были слишком щекотливы, чтобы общественность в настоящий момент могла их переварить.

– Кстати, есть ли новости относительно визита королевы? – спросил Ричардсон.

– Пока нет, но я несколько минут назад переговорил с Шелдоном Гриффитсом. Он обещал сделать в Лондоне все возможное.

– Надеюсь, ему удастся, – в голосе партийного функционера звучало сомнение. – Наш старик так невыносимо корректен. Вы действительно велели ему по-настоящему нажать на леди?

– Ну, не в таких точно выражениях, – улыбнулся Хауден. – но суть моей просьбы заключалась именно в этом. На другом конце провода послышался смешок.

– Ладно, главное, чтобы она приехала. Нам это может здорово помочь в будущем году, учитывая все обстоятельства.

Когда Хауден уже почти собрался положить трубку, у него мелькнула одна мысль.

– Брайан!

– Да?

– Постарайтесь заглянуть к нам на праздники.

– Спасибо. Обязательно.

– А как насчет вашей жены?

– Думаю, вам придется довольствоваться только моей персоной, – бодро ответил Ричардсон.

– Я вовсе не хочу вмешиваться. – Джеймс Хауден заколебался, зная, что Милли слышит часть их беседы. – У вас что-нибудь изменилось?

– Элоиза и я живем в состоянии вооруженного нейтралитета, – деловито ответил Ричардсон. – Однако в этом есть свои преимущества.

Хауден догадывался, какого рода преимущества имел в виду Ричардсон, и вновь его охватила иррациональная ревность при мысли, что этот парень и Милли остались сейчас наедине. Вслух же он сказал: