Длинный стол в две доски, такой же черный, как и скамья у стены. За ним на козлах два больших пивных бочонка и третий поменьше. Улыбаясь, корчмарь снял с крюка медную мерку и подмигнул.
— Может, пану рыцарю угодно?
Курт покачал головой.
— Только не водки. Налей кружку пива!
Корчмарь поспешно побежал к низенькой скамеечке, схватил за ручку из сука коричневый от времени липовый жбан, поболтал им в кадке с водой и, выдернув из бочонка затычку, наполнил пивом. Он даже не обратил внимания на то, что струя хлынула прямо на пол и на ноги. С поклоном подал пиво господину и выжидающе застыл — по вкусу ли тому придется?
Курт принялся пить, опершись локтем о стол. У корчмаря даже глаза округлились — с таким вниманием разглядывал он фиолетовый бархатный рукав с измятой кружевной манжетой. Еще бы — часто ли доводилось видеть тут господ, одетых по моде Людовика XIV?
Пиво, видимо, подслащено медом, но теплое и словно бы чуточку прокисшее. Шапка желтой пены так и шуршала, пока не удалось припасть к жидкости. Лицо корчмаря вытянулось.
— Пусть пан рыцарь не обессудит. Время летнее, духота. Всю ночь простояло в колодце, да он неглубокий, всего шесть локтей. Ключи с холма все время его наполняют. Вода как лед, да только что поделаешь, коли даже по ночам такая жара. Да и пивовар в нашем имении никудышный. Хмельник у него совсем заброшен, по-старому больше багульником обходится. Горечи в пиве нет и тепла не терпит. Зимой еще туда-сюда, а летом… Ну, да пан рыцарь сам видит. Но зато крепкое чертовски. Пан рыцарь, верно, не замечает?