- Человек, который неоднократно оставался один, человек, который неод- нократно объявлялся сектантом, раскольником, который неоднократно ви- дел, что он как будто оказывается в стороне от широкой исторической дороги. И вдруг выяснялось, что эта широкая историческая дорога проле- тариата лежит там, где стоит Ленин.

Что-то личное, не свойственное стилю Каменева, еще заметней возникает в его речи:

- Я не знаю случая, чтобы Ленин задумался над расколом с самым близким своим другом, с самой могущественной организацией, если он был уверен, что они отступили от теории пролетарского социализма.

Перейдя к прежнему эпическому изложению, Каменев выделяет самые доро- гие Ленину, заветнейшие мысли:

- Русский пролетариат принужден был ходом истории России поставить вопрос о власти и государстве. Первые образцы революционного решения вопроса о власти были даны Владимиром Ильичем.

Сейчас ни одной интонацией Лев Борисович не показывает, что в свое время и он отвергал эти идеи Ленина. Да, было и быльем поросло. Зато потом он, ничуть не поступясь солидностью, заново крестился, так ска- зать, в ленинской купели, стал как бы ревнителем ленинской теории го- сударства.

- Когда Владимир Ильич сказал, что трудящиеся низы сами должны управ- лять государством, это было в истории человечества действительно новым словом, Ленин создал эту новую теорию, конечно, опираясь на гениальное предвидение Маркса, извлек его и разработал в целую систему, воплотил в ежедневную практику управления. Вот это абсолютное доверие, эта аб- солютная уверенность, что каждый чернорабочий может взяться за госу- дарственное строительство,- вот это и спасает наше дело.

3

Вслед за Каменевым говорил Горький.

Среди слушателей находился Алексей Платонович Кауров, прибывший с Юго-Западного фронта делегатом Девятого партийного съезда, задержав- шийся в Москве из-за болезни-он на пути в столицу подхватил еще гуляв- шую по стране жестокую хворь, что звалась испанкой, ходил, температу- ря, на съезд и был вдобавок наказан воспалением легких.