Мы поздоровались с ребятами и расцеловались со стариком.

— Ну вот и хорошо, что приехали, — сказал он. — А то я прямо заждался вас.

У Ивана Васильевича осенью умерла жена, поэтому он особенно скучал без друзей, звал в письмах приехать к нему на отдых. Было видно, что он очень рад нашему приезду.

Между пристанью и берегом стояла большая, двухпарная, недавно просмолённая лодка. Распорядительный Андрей уже хлопотал около неё, деловито укладывая наши вещи. Горка помогал ему и украдкой поглядывал на Митю.

Несмотря на всю общительность Мити, его знакомство с ребятами вначале не клеилось. Андрей держался «как большой», взяв в разговоре с Митей покровительственный, снисходительный тон, а Горка, слишком тихий и застенчивый, только односложно и смущённо отвечал на вопросы.

Горка и Андрей взялись за вёсла; Иван Васильевич сел за кормовое весло. Мы оттолкнулись, и лодка пошла вдоль высокого зелёного берега, спугивая стаи галок и ворон, которые долбили клювами выброшенные волной ракушки.

В пути Иван Васильевич рассказывал нам о своём колхозе, о наших общих знакомых.

— Ну, а как ваша рыболовецкая артель? — спросил Михаил Алексеевич.

— Жаловаться нельзя, план всё время перевыполняем. Вот этой весной в Большом озере, против Кувардина, мы столько рыбы выловили — страсть! Из годов улов был. Даже бабы и ребятишки наши и то обловились. Морозы у нас стояли крепкие, и все маленькие озёра душились.

— Как «душились»? — спросил Митя.

— А вот как. Когда озеро неглубокое, оно зимой покрывается толстым льдом, и рыбе становится трудно дышать. Вот как тебе, если под одеяло с головой залезешь. Рыба начинает задыхаться. Тут её и ловят все, кому не лень. Целыми корзинками рыбу домой приносили. Пробьют во льду лунку — рыба бросится к свежему воздуху подышать, а тут её прямо и вычерпывают, как из садка.