На лестнице показалась голова озабоченного Михаила Алексеевича в новенькой белой панаме, которую он только что достал из чемодана.
— Вот вы где! А я-то вас по всему пароходу ищу, — сказал он и укоризненно посмотрел на меня. — Я вздремнул немного, а ты и не разбудил меня!
— Вот так вздремнул! Ты часа два спал.
Знакомые излучины реки, деревни и сёла сменяли друг друга. Вот и Безводное. Скоро будут Кадницы, потом затон имени Парижской коммуны. Вон на горе Кувардино. А через глубокие овраги высокого правого берега видны уже игрушечные баньки Голошубихи, налепленные по склонам зелёного холма.
На высоком берегу, где расположена Голошубиха, у скамейки стояли люди. Но даже и в бинокль нельзя было разобрать, кто это, хотя я наперечёт знал почти всех жителей этой деревни.
На всякий случай мы с Митей начали усиленно махать платками, а Михаил Алексеевич — своей белой панамой.
ПРИЕХАЛИ В ГОЛОШУБИХУ
Мы поравнялись с будкой бакенщика. За небольшим мысом уже показалась пристань Работки, где мы должны сходить с парохода. Встретят ли нас?
Пароход дал длинный гудок, стал забирать влево, потом повернул направо, развернулся и подвалил к пристани. Капитан простился с нами, попросил передать привет Ивану Васильевичу, а штурвальный Вася помог вынести наше имущество.
Я внимательно всматривался в толпу на пристани и на берегу, но не видел ни одного знакомого лица. «Неужели не встретит никто? — беспокоился я. — Наверно, не получили телеграмму».
Но вот я увидел высокую фигуру Ивана Васильевича. Как он постарел за два года! Его большая красивая борода и густые курчавые волосы совсем побелели. Рядом с ним стоит Андрей — наш неизменный спутник по рыбной ловле, в походах за грибами и па купанье. Он всё такой же: деловитый, хозяйственный парень, настоящий колхозник, хотя и лет ему не больше пятнадцати. Кто же это ещё с ним, поменьше? Неужели Горка? Ну да, он, Егор! Ух, как он вырос!