Утром чуть свет я уже вскочил на ноги и подбежал к окну посмотреть на нашу «Борчагу». Лодки на месте не было! «Где же она? — подумал я с тревогой. — Неужели утащил кто?» Я открыл окно, высунулся из него по пояс и тогда увидел, что лодка цела, но только переехала к поленнице. Это Андрей с ребятами, проснувшись раньше нас, догадались перекатить лодку на катках с теневой стороны на солнышко, чтобы она скорее высохла. Теперь они сидели около лодки и играли в «ножичек».

Услыхав, как стукнуло окошко, ребята обернулись, вскочили с травы и подбежали ко мне.

— Немного ещё не высохла, Пётр Иванович. Краска уже сухая, а вот смола ещё немножечко липнет. Мы лодку на солнышко перекатили. Она лёгкая! — сказал Андрей.

От нашего разговора проснулся и Михаил Алексеевич.

— Раз не просохла — будем пока снасть готовить, — сказал он.

Хотя мне и не терпелось поскорее спустить «Борчагу» на воду, я не мог не согласиться с ним.

Провозились мы со своими удочками до самого вечера. И всё потому, что аккуратный Михаил Алексеевич очень основательно всё делал. Такой уж у него характер. За что бы он ни взялся, всё он делает не спеша, но зато так хорошо, что хоть на выставку посылай.

— Ты мне не мешай, старик, и не подгоняй меня. Это тебе не лодку мастерить! Эта работа тонкая, деликатная. Тут уж буду командовать я, а ты мне помогай. А ещё лучше — ступай собирай и укладывай всё к завтрашнему дню. Не забудь только топорик захватить да садок почини, а уж я тебе такие снасти приготовлю, что рыба в очередь станет к нашим удочкам.

Пришлось подчиниться.