Теперь и в самом деле пора было подумать о названии.

- Назовём её "Альбатросом", -предложил Митя.

- Да что ты всё какие-то птичьи названия придумываешь!

- Ну, тогда "Щукой"!

- Какая же это щука! Щука длинная и узкая, а у нас, скорее, карась получился.

- Тогда давайте "Карасём" и назовём, - несмело предложил Горка.

- Ну, "Карась" так "Карась"! Пиши, старик, это по твоей части, сказал Михаил Алексеевич.

Я уже написал букву "К", да подумал, что рыбаки ещё будут смеяться над нашим пузатым "Карасём". А тут ещё Иван Васильевич вмешался.

- Теперь в Борчаге одним карасём больше будет! - сказал он, засмеявшись.

Сам того не замечая, Иван Васильевич подсказал нам название лодки.

- Миша, - закричал я, - а не назвать ли нам лодку "Борчагой"? Пусть и наше любимое озеро и лодка будут тёзками! Идёт?

- Идёт, старик! Стирай "К" и пиши "Б" - "Борчага", а я пока Ивану Васильевичу вёдра покрашу.

Я стёр тряпочкой букву "К" и вывел белилами по зелёному фону слово "Борчага". На корме я нарисовал разноцветную, небывалую рыбу. На нос лодки мы поставили маленький красный флажок.

Пока я писал свою рыбину, ребята так тесно меня обступили, что чуть не влезли в ящик с красками.

- Это он окуня рисует, - шёпотом сказал Горка.

- Тише ты! И вовсе не окуня. Где ты видал таких? Таких рыб у нас не бывает. Это морская рыба, - ответил Андрей.

- Мало ли что не бывает! Ведь и лодок таких ещё не было. Верно, дядя Петя? - сказал Митя.

- Верно. Это я нарочно такую нарисовал. Рыбам интересно будет поглазеть на нашу диковинку, вот они и будут стаями за "Борчагой" ходить. А мы их тут - раз на удочку, и будь здоров!

Лодка была совсем готова, но уходить от неё нам не хотелось. Мы так и сидели на траве вокруг неё, любовались ею и обсуждали: не будет ли она протекать, высохнет ли до завтра, не перевернётся ли, выдержит ли она двоих взрослых? Время от времени кто-нибудь вставал, подходил к лодке, трогал её пальцем, пробовал, как она сохнет.