- Выдержит нас двоих?

- Куда мы её сначала спустим: на Рассоху или в Кудьму?

- Я думаю, надо будет кружки ещё раз покрасить.

- Не стоит... Вот тройнички подточить следует.

Эти загадочные разговоры и наш необычный багаж заинтересовали соседей по вагону. Они, видимо, не решались расспрашивать нас и поэтому обращались к Мите.

- Куда это вы едете? - спрашивали они.

- К дяде Ивану.

- А где живёт дядя Иван?

- Да в Голошубихе!

- Где же это будет?

- На Волге.

- А фанеру зачем везёте?

- Лодку делать будем!

- Из фанеры-то?

- Ну да, из фанеры!

Пассажиры, сомневаясь, покачивали головами:

- Да уж не ты ли делать будешь?

- Нет, дядя Петя с папой. У них и чертежи есть в чемодане.

Чертежи, о которых говорил Митя, мы приготовили ещё зимой и теперь везли в Голошубиху всё, что нужно было для постройки самодельной лодки. Мы везли резиновую прокладку для швов (чтобы лодка не протекала), краску, олифу, шурупы и множество всяких чудесных вещей. Заранее написали нашему хозяину, старому рыбаку Ивану Васильевичу, чтобы он заготовил для нас две сухие широкие тесины.

Митя ехал с нами на рыбную ловлю впервые. Для него, обыкновенного городского мальчика, всё было ново: и необычные, не похожие на дачные сборы, и наш невероятный багаж, и то, что мы сами будем строить лодку. Особенно заманчивой казалась ему предстоящая вольная жизнь на берегу, ночёвки в палатке.

Ещё зимой в семье Михаила Алексеевича обсуждался вопрос: отпустить ли Митю с отцом на Волгу или отправить его с бабушкой на дачу? Дело решилось в последнюю минуту. Митя так просился, что Михаил Алексеевич не мог устоять.

В дороге Митя то и дело спрашивал нас:

- Папа, а как мы назовём нашу лодку? Давайте назовём её "Чайкой"!

- Нет, Митя, это не годится, - отвечал Михаил Алексеевич. - Каждая десятая лодка называется "Чайкой".