- Ребята, рыбу не напугайте, - прошу я. - Потом насмотритесь. Опустите-ка лучше садок в воду.

Клёв постепенно делается всё хуже и хуже.

- Вот что, друзья. Если хотите ловить здесь, то сидите смирно, не шумите и следите за жерлицами. А я пойду посмотрю, что делается у Андрея. Если схватит щука - посвистите мне. Сами жерлиц не трогайте.

Оставив ребят, я поднялся на берег и только было хотел повернуть к протоке, как увидел Михаила Алексеевича. Он шёл к палатке. В одной руке он нёс весло и удочку, а в другой - ведёрко, из которого торчал щучий хвост. Я тоже повернул к палатке и только собрался спросить у Михаила Алексеевича о его успехах, как услыхал свист Горки.

- Горка свистит! Видно, щука схватила! - крикнул я Михаилу Алексеевичу и бросился напрямик через кусты к берегу.

Горка продолжал свистеть всё настойчивее и громче.

Запыхавшись, ломая кусты и обдирая руки, я подбежал к ребятам. Горка и Митя стояли около жерлицы, не спускали с неё глаз и тревожно подзывали меня рукой. Жерлица была уже вся размотана, удилище сгибалось дугой, конец его громко хлопал по воде.

Прямо с разбегу я схватился за воткнутое в берег удилище, хотел его выдернуть, но впопыхах мне это не удалось. Я неосторожно ступил в воду, поскользнулся и вместе с выдернутым удилищем шлёпнулся в озеро. Подоспевший Михаил Алексеевич вовремя подал мне руку. Я схватился за неё, не выпуская из рук удилища. Вылез на берег, сильно подсек и вывел к берегу толстую, большую щуку, которую Михаил Алексеевич и подхватил в подсачек. Щука согнулась колесом, билась в подсачке...

На шум прибежал и Андрей. И хотя у меня, наверно, был очень смешной вид, вначале никто даже не заметил этого: было не до меня! Но как только щуку вытащили на берег, все, как по команде, начали смеяться надо мной. Сначала я рассердился, а потом рассмеялся и сам громче других.

- Всю рыбу в озере переполошил, - сказал Михаил Алексеевич. Ловить уж бесполезно, да и есть хочется. Сматывайте-ка удочки и жерлицы, пойдёмте завтракать.