А каких линей мы наловили с Андреем в той заводи, где нашли ботник!

В другой раз неожиданное открытие сделал Михаил Алексеевич. Как-то днём Андрей перевёз меня и Михаила Алексеевича с острова на другой, луговой берег озера, а сам поехал на лодке в Боровое. Хотя место, где мы высадились, было и хорошее, но ловля у нас с Михаилом Алексеевичем не клеилась. Чего только мы не делали! Мы предлагали рыбе "душистые" насадки из червей, чёрный хлеб, пропитанный конопляным маслом, кузнечиков... Но ничто не помогало: поплавки неподвижно лежали на спокойной глади воды. Даже терпеливый Михаил Алексеевич и тот начал переходить с одного места на другое.

Мы обошли с ним все "счастливые" места. Оставив меня, Михаил Алексеевич решил перейти на другую сторону озера. Чтобы сократить дорогу, он пошёл кратчайшим путём, надеясь перепрыгнуть через протоку, а не обходить её. В одном месте ширина протоки была не больше двух шагов. Он совсем было собрался перепрыгнуть, как вдруг ему захотелось попробовать закинуть удочку здесь. Он размотал леску и насадил червяка.

Не успел ещё червяк как следует опуститься на дно, как поплавок сразу же потянуло в сторону, и Михаил Алексеевич выхватил из воды крупного окуня.

Это было полной неожиданностью. В прошлые годы мы часто проходили мимо, даже перепрыгивали иногда через протоку, но нам и в голову не приходило, что здесь можно ловить рыбу. Михаил Алексеевич не успевал снимать с крючка окуней. Вспомнив про меня, он отошёл немного в сторону и начал, как было условлено, свистеть мне.

- Ты что здесь делаешь? Неужели ловишь в этой канаве? - удивился я, подходя к протоке.

Михаил Алексеевич только молча показал на кучу нанизанных на ветку окуней.

- Ого! Вот это да!

Вдвоём у нас дело пошло совсем весело. Одно было нехорошо: мы стояли на открытом месте и нас немилосердно припекало солнце. Тогда я взял свою удочку и полез через кусты в тень, под деревья, растущие по берегам. Через минуту я тихонько свистнул Михаилу Алексеевичу, и он перебрался ко мне.