Здесь клевало так же хорошо, но только было очень неудобно закидывать. Кусты так свисали над протокой, что мы задевали за них удилищами и не раз запутывали леску.

Часа через три, когда мы подсчитали своп улов, у нас было уже семьдесят два окуня. Большей частью окуни были небольшие, но десятка полтора-два из них были довольно крупные.

Это место мы держали в секрете от всех. И каждый раз, когда ослабевал клёв на озёрах или поднимался ветер, мы шли на свою "вотчинку", как Михаил Алексеевич назвал эту протоку, и неизменно удачливо ловили здесь окуней, переходя с одного места на другое. При любом ветре здесь было тихо.

Мы даже сделали специальные коротенькие удилища из можжевельника, чтобы не зацеплять за кусты.

* * *

На Таинственном острове побывали все наши друзья - деревенские ребятишки. Приезжал к нам в гости два раза и Иван Васильевич. Он охотно рыбачил с нами, просиживал ночи у костра, с удовольствием следил за поплавками, но всегда рыбачил только с берега. Нашей "Борчаге" он всё-таки не доверял.

ДОМОЙ

Мы пробыли за Волгой целый месяц. И где только не побывали за это время! Мы бродили по заволжским озёрам, по протокам, перегоняли по ним нашу лодку, продирались сквозь кусты, проводили незабываемые ночи у костра.

Ловили рыбу в Рассохе, Борчаге, Боровом, Сумках. Нашими уловами мы не только кормились сами, но и раздавали эту рыбу соседям, ребятишкам. Лакомились ею и все знакомые деревенские кошки.

Кроме рыбной ловли, мы с Михаилом Алексеевичем занимались рисованием, писали акварелью и маслом этюды, купались, загорали на солнце.

Мы обветрились, загорели до черноты. Ноги и руки были исцарапаны, ободраны. Мы крепко спали, хорошо ели, ничего у нас не болело; все чувствовали себя здоровыми, бодрыми, отдохнувшими.

Митю нельзя было узнать: из бледного, слабенького мальчика он превратился в настоящего крепкого парня. Он повзрослел за это время, стал серьёзнее. От его суетливости не осталось и следа.