По дороге бежала Верка. Длинное платье на ней пузырилось, и было впечатление, что она бежит в надутом мешке. Верка свернула за забор сплетницы Котихи и исчезла. Гранат понял, что она побежала к озеру. А дальше было уже нетрудно догадаться, что раз Верка так торопится – значит, на озере Витька. А если на озере Витька – значит, там все деревенские мальчишки.
Гранат представил себе воду, густую и темную, как нефть, прохладные мясистые листья, поднимающиеся со дна на длинных стеблях, и сваленное дерево с выдолбленной серединой, на котором верхом плавает Витька.
Гранат скинул с калитки веревочную петлю, вышел на дорогу.
По другую сторону дороги на желтых досках сидел Вова-дурак и грыз кочерыжку. Вова всегда что-нибудь жевал или просто сосал большой палец, и на его майку капали прозрачные слюни. Гранату с Вовой было неинтересно, но другого общества у него не было, приходилось рассчитывать на то, что есть.
Гранат подошел к Вове и сказал:
– Дай куснуть...
Вова на минуточку вытащил изо рта кочерыжку, переложил ее из правой руки в левую, а свободной рукой сложил фигу. Фига получилась большая.
«Понимает», – отметил про себя Гранат, но вслух ничего не сказал.
На Вову глядеть ему не хотелось, по сторонам тоже глядеть было не на что. Гранат поднял голову и, чуть пошатываясь, стал смотреть в небо. Было оно бледно-голубое, ситцевое, а солнце небольшое, четкое и такое яростное, что Гранат зажмурился. А когда открыл глаза, увидел на дороге Ивана. Лет Ивану – три раза по восемь, и был он очень красивый в своей плоской кепочке, голубой майке и широких коротковатых брюках.
Иван недавно вернулся из армии, где служил в пограничных войсках.
В данную минуту Иван стоял возле мотоцикла и нажимал ногой на педаль. Вова слез с досок, подошел к самому мотоциклу. И Гранат тоже слез с досок, остановился рядом с Вовой.