Не найдя Полетаеву, Никифоров вернулся к открытым воротам и снова оглядел подъезд. Синий "фиат" с серыми от сухой грязи бортами резко подъехал к длинной очереди около мойки; на нем были краснодарские номера. Никифоров даже мысленно произносил слово "фиата на итальянский манер, с ударением на первом слоге. В Тольятти, где он начинал, так говорили все ветераны: "фиат". "Уехала, - подумал Никифоров. - Попросила кого-нибудь подвезти и уехала". Он посмотрел вдаль, на обесцвеченный расстоянием лесок, вспомнил зайца, снова удивился. Живая природа, окружавшая автоцентр, была скудной: серые воробьи, три дворняги и кошка из столовой жили рядом с автомобилями, а может быть, не только рядом, но и благодаря им.

Полетаеву он нашел неожиданно: она сидела в служебной, его собственной, машине, и не заметь он опущенного бокового стекла, ни за что бы не увидел ее. Он-то считал, что замки в дверях его вишневой "ноль третьей" закрыты, и, хотя видел внутри чей-то профиль, до него не доходило, что там кто-то сидит.

Он сел в машину, вставил ключ в замок зажигания и спросил:

- Хотели угнать? - Тронул машину назад, развернулся на пятачке перед воротами. - Недавно приезжал один летчик, у него "Волгу" на Кавказе угнали. Правда, заплатили пятнадцать тысяч.

- Угнали и заплатили?

- Зашел в ресторан, машина на улице. Вышел - машины нет, одни чемоданы стоят. Под чемоданами пятнадцать тысяч.

- Ну, у меня зарплата маленькая, могу только расписку оставить.

Никифоров засмеялся, повернулся к ней. Черная челка над серыми глазами, расстегнутый воротник, золотая цепочка на шее... Закрыла-таки столовую!.. Левая рука на спинке сиденья, ногти коротко острижены... Забралась в его "Жигули", наперед зная, что Никифоров ее повезет!

- Я в московскую дирекцию, - сказал он.