Лебедь-шипун белел.

Тяжеленный, с белым пухом, с обвисшими мертвыми крыльями, с безжизненными палками ног.

- Получайте, Прасковья Федоровна, на ужин,- с подчеркнутой веселостью, которая Ольге показалась напускной, обратился Танцюра к хозяйке.

Но та не приняла дара. Выпрямилась обиженно:

- Эта птица святая... У нас ее не едят.

Танцюра попытался было обратить все в шутку: "Ведь мы же с вами безбожники!"- и предложил лебедя жене другого сторожа, приехавшей с детьми и мужем погостить.

Но и она отказалась:

- Вам же сказали - птица святая. Нс едят такую у нас.- И прижала к себе детей.

Дети - две девочки и мальчик - только сопели, неприязненно поглядывая из-под материнской руки на протез Танцюры, упорно топтавшийся возле них.

Никто не захотел взять лебедя, отказались под тем или иным предлогом все. Кандидат наук даже напраслину на себя возвел, сказал, что он вегетарианец, хотя не далее как за обедом уплетал крольчатину. Уклонился от подарка и агроном, пошутив, что ему участковый милиционер штраф припечет, не поверит никаким оправданиям.

Один лишь егерь увивался вокруг Танцюры, утешал:

- Домой повезете, гостинец первый сорт будет...

Теперь Ольга уже просто возненавидела егеря, возненавидела и ту вспышку своего слепого чувства к нему и с ужасом подумала, что этот бесхребетник, прислужник мог стать избранником ее сердца.

Брошен был лебедь в машину, и ружье сверху на него было брошено небрежно, как ненужный хлам.

Вечером перед отъездом, уже усевшись в машину, Танцюра подозвал Ольгу:

- Осуждаешь? Жаль тебе этого черногуза?- спросил с недоброй усмешкой.План недовыполнишь или одним меньше окольцуешь?

Ольга молча кусала губы. Глаза стали маленькие, злые.

- Может, донести на меня хочешь?

- Этим не занимаюсь.

- А чего же надулась?

- Чего? Знать хочу: неужели вы так уверовали в право свое - бить? Право делать то, что запрещено другим? Почему вы считаете, что вам можно переступать закон?