В полку не были известны события, предшествовавшие смерти Михаила Родина. Об этом позаботился подполковник Жилин. Из города ползли слухи один нелепее другого; сходились они в одном: лейтенант был убит Мякишевым из чувства ревности.

Родина в полку любили, и проводить его в последний путь пришли немало друзей и товарищей. Шел за процессией и Чингис. Похудевший, со впалыми боками, прислушиваясь к медленным шагам уходивших людей, он остался у ворот старого деревенского кладбища и тихо выл, глядя на позолоченную маковку колокольни.

Мишу Родина похоронили подле большой развесистой липы, и техник-лейтенант Левыкин сказал простую, трогательную речь.

Облака низко ползли над лесом, задевая за кроны старых деревьев.

Комов вышел из кладбищенского сада боковой калиткой. Ему казалось, что его уход остался незамеченным, но, уже идя по тропинке, он услышал позади себя чьи-то легкие шаги. Комову хотелось побыть одному, и он пошел быстрее.

— Анатолий Сергеевич! — услышал он, обернулся и узнал Лену.

Девушка нагнала Комова, и они молча пошли рядом. Низкорослая ромашка пудрила ее обутые в сандалеты ноги желтой пыльцой. Комов видел, что девушка хотела о чем-то спросить его и в то же время сдерживала себя, боясь потревожить эту грустную, торжественную тишину. Так же молча они по камням перешли ручеек и сели на его берегу.