Когда на следующий день она появилась с чемоданом в руках, он не поверил своим глазам. До заставы она доехала автобусом, а оттуда он повез ее на своей машине по проселочной дороге, тянувшейся между каменными оградами, увенчанными золотом цветущей деребянки.

Когда они приехали, она спросила его, в котором часу он будет обедать, и он ответил:

– Да когда угодно. Обычно у меня всё стоит здесь.

Чтобы было под рукой.

– Займитесь своими делами, а я позову вас, когда будет готово, – сказала она.

Ему нужно было окопать еще пятнадцать рядов свеклы, и он провозился с ними всё утро. Раньше он шел домой в полдень, отрезал ломоть хлеба и кусок сыра и кипятил на плите воду для чая. Иногда он намазывал на хлеб уэрче-стерский соус. Газета приходила вечером, – ее привозил Эмет. Впрочем, он только и мог, что рассматривать картинки. За обедом ему ничего не оставалось, как пялить глаза в пустоту и с отсутствующим видом крошить хлеб двум черным котам, тершимся о его ноги.

Koгдa сегодня, так и не дождавшись ее зова, Том вошел в кухню, он сразу обнаружил там перемены. Девушки в кухне не оказалось. Керосиновая плита была вымыта, вычищена и перекочевала на новое место, у окна. Из гостиной были принесены два стула, а посреди кухни стоял покрытый белой скатертью круглый стол орехового дерева, тоже взятый из гостиной. Когда Эдна вошла в комнату, Том всё еще смотрел на него.

– В ножке завелся жучок, – сказала она. – Плохо дело. Я подумала, что лучше, если мы будем им пользоваться.

– Да, по как вы его перетащили?

– Крышка снимается. Вам придется пообедать только яичницей с беконом. Больше я ничего не нашла.

– Так, так.

– Когда приезжает мясник? И хлеб у нас тоже кончается.

– Они не приезжают сюда. Не хотят тащиться в фургонах по полям.

– Как? Никто не приезжает? Ни мясник, ни булочник, ни бакалейщик? Никто?

– Эмет привозит всё, что нужно, – объяснил он, – газету, хлеб, крупу, мясо. Ну, и еще там кое-что со станции.