У меня были две складные бамбуковые поплавочные удочки, с лесками из жилки, сечением четыре десятых миллиметра, с двумя*крючками. У моего спутника была одна такая удочка. Не особенно доверяя восторженным рассказам о ловле здесь Крупной рыбы, я всё же прихватил несколько тройников и жилку сечением в один миллиметр, намотанную на малую спиннинговую катушку. Не зная, как применить эту снасть на озере, я не стал ее вынимать из рюкзака. Пока мы устраивались, зеркальная поверхность озера ожила. Тысячи всплесков рыбы покрыли ее маленькими и большими кругами. Почти у самой лодки рыба выбрасывалась из воды и, сверкнув в свете зари серебристой или золотистой чешуей, шлепалась в воду. Это был какой-то танец в честь и во славу ясного утра! Первые лучи солнца брызнули на далекую гриву прибрежных камышей, позолотили ее и побежали по воде к нашей лодке. Из голубой дали утреннего неба выплыли стайки маленьких белоснежных чаек. Они плавно взмахивали крыльями, взлетали ввысь, затем комом падали к воде, подхватывали что-то с ее поверхности и вновь взмывали в бирюзовое небо. Налетел первый порыв ветерка. Чуть заметная рябь легла у лодки на воду тончайшим кружевом; по мере удаления ее на открытый плес рябь росла, и на потемневшей воде пропали чудесные отражения раннего утра. Трепетно запрыгали на воде зеленые блинчики-листья кувшинок, и чуткие тростники, проснувшись, закачали опущенными к воде метелками, зашептали, зашуршали листвой, как бы повествуя -друг другу о сказочных видениях, грезившихся им в ночной тиши. - Как хорошо! - тихо воскликнул мой спутник, и этим восклицанием вывел меня из восторженного оцепенения. - Да, прекрасно! Однако мы с вами этак всю зорю потеряем! Я схватился за удочки, которые так и лежали в лодке ненаживленные. Бережно вытащив из бокового карманчика рюкзака большую консервную банку с червями, я наживил крючки одной удочки и, облюбовав под нависшим тростником прекрасное местечко, где вода была спокойна, забросил туда леску.