Кренц нервно постучал пальцами по столу. Нетерпеливо выкрикнул:

– Шесть форинтов, господин секретарь! Беру по шесть за корень!

Секретарь спешил положить конец этой нервотрепке.

– Шесть форинтов – раз, шесть форинтов – два…

– Семь форинтов!

Секретарь бросил молоток на стол. Наклонясь вперед, спросил:

– Послушайте, Давид. Вы представляете себе, что такое сто пятьдесят семь деревьев по семь форинтов? Это же больше тысячи!

– Я умею считать, господин секретарь.

Секретарь управы шепнул что-то старосте.

– Внимание! – крикнул староста и хлопнул в ладоши. – Тише! Секретарь решил обратиться ко всем собравшимся.

– Сначала Давид говорил, что здесь не все в порядке. А теперь это же скажу я, Давид! Вы бедняк, хлеб получаете по карточке, ну откуда у вас может взяться тысяча форинтов?

– У меня и сотни нет, господин секретарь.

– Так как же вы смеете дурачить людей? – побагровел секретарь.

– У меня нет, зато есть у кооператива.

– У кооператива? Он же еще не действует!

– Как видите – уже действует.

Секретарь неожиданно улыбнулся.

– А скажите, Давид, есть у вас доверенность от кооператива на то, чтобы истратить такую сумму?

Он ехидно смотрел на Давида. Тот помолчал, а затем негромко сказал:

– Если вам угодно, можете потом провести следствие. А сейчас идут торги, и я предлагаю по семь форинтов за корень. Плачу наличными, – стучите своим молотком. Потом расследуем. Я готов отвечать за свои

действия.

Волей-неволей приходилось продолжать аукцион. Снова воцарилась напряженная, томительная тишина. Кренц набавлял по пятидесяти филлеров. После того как за деревья было предложено по девяти форинтов, он долго высчитывал что-то, обдумывал и, наконец, все же произнес:

– Девять пятьдесят.

Давид тотчас же предложил десять.