Смысл жизни Чичикова и всех государственных чичиковых по сей день? Выдавать мертвое за живое!.. Слушайте, сделайте об этом доклад. Ух, я вас разделаю под орех. С наслаждением... Договорились?.. Не будете усмехаться сардонически, мол, умный поймет... По сути, вы оставили свою еретическую мысль в подтексте, тут вы, советские, наловчились, но она прозвучала с предельной ясностью. Даже Том вас понял. Все очень-очень субъективно... Поспорим об этом позднее, хорошо? -- Она двинулась по коридору, говоря ожидавшей ее костлявой женщине с черными подпалинами у глаз, пожалуй, излишне громко: -- Какая страсть! Какой богатый и прозрачный язык!

-- Подпишите здесь! -- сказал Том Бурда, стоявший под батальной картиной какого-то мариниста с дарственным росчерком внизу: "Капитану американского корвета Тому Бурда". -- Пожалуйста, четко и по-английски. Контракт на год, затем продлим. Несомненно.

Теперь была моя очередь усмехнуться. Он заметил усмешку.

-- Кому мешает дальтонизм в Америке? Увы, никому и никогда... Кстати, если великая княгиня не исцелила вас от дальтонизма, вечером исцелитесь. Как рукой снимет. Прибыли наши волхвы. Большинство розовые. Более того, самые розовые в оранжереях Джорджа Вашингтона. Проснетесь здоровым и воинственным... Словом, на отель даю два часа. В четырнадцать ноль-ноль заеду за вами.

Так я попал с корабля на бал -- годовую конференцию волхвов. К конференции отпечатана брошюра на блестящей глянцевой бумаге. Заседают всю неделю. Докладов чертова дюжина.

Волхвами оказались советологи, историки, русисты и прочие специалисты, занимающиеся Россией и русской культурой. В честь такого события прилетели отовсюду.

Только из Москвы никого: до горбачевского лобызания с Западом время еще не доскакало.

Несколько волхвов восседали в голове, за зеленым столом. У круглолицего, с обвислыми черчиллевскими щеками толстяка в черной бархатной кипе висел на багровой шее... золотой крест. Я спросил шепотом Марию Ивановну, возможно ли такое сочетание -- кипа религиозного еврея и крест?