Подполковник Изюмов постучал ногтями в стекло. Юноша остановился, обернулся. Подполковник, прищурясь, собрав веки добрейшими морщинками, показал пальцем на чашку: "Санди, заходи, угощу". Юноша кивнул в сторону моря и скрылся в переулке. На лице подполковника появилось хитрое и недоброе оживление, - он бросил на стол пиастры и, выйдя на улицу, горячую, как печь, пошел следом за Санди, или по эвакуационным спискам, Александром Казанковым, 26 лет, занятие - литератор, призывался в 1914 году, в 1916-м был контужен, в 1917-м освобожден, в 1918 году проживал в Киеве без определенных занятий, эвакуировался из Одессы пароходом "Кавказ".

Санди вышел на открытый берег, свернул к длинным, на сваях, деревянным мосткам, и у дальнего их края, повисшего над голубой, прозрачной водой, лег животом на горячие доски, раскинул ноги, подпер кулаком щеки и, видимо, приготовился надолго лежать и глядеть на солнечную, сияющую дорогу в лазурной пустыне Мраморного моря.

- Ну и жарища, черт ее побери, - сказал подполковник Изюмов, подходя по мосткам к Санди, сел сбоку него, поджав ноги. - Препаршивая, я вам скажу, здешняя природа. Кричат - юг, юг, а про клопов небось не кричат. Эгэ! Давеча вытаскиваю платок - в нем клоп. Вытаскиваю портсигар - клоп. На этом острове клопы на вас с потолка кидаются. Византия, будь она проклята, - клопы и жулики. Эхе-хе! А кровушки сколько русской пролито за эту самую Византию. Одним словом, - опять все та же русская глупость. Пришел Олег, прибил щит, - ладно, и успокойся. Нет, без Царьграда жить не можем, двуглавого орла к себе перетащили. Знаем мы этого орла. Вот он, сукин сын, у меня за воротником - орел ползает. - Подполковник раздавил клопа, вытер о штаны палец, затем понюхал его. - Эх, Россия, Россия! Вы, чай, думаете, я монархист. Между нами, - конечно, не для распространения, - я социалист. Увлекаюсь, знаете ли, Марксом. Я по натуре - культуртрегер.