— Дядь, а бумагу из общественного туалета берут на первом дыхании? Или уже на втором?

Глупо, конечно. Тем более что он нигде никогда и ничего не брал.

Он прямо-таки взвыл:

— Меня?.. Меня назвать вором?

В глазах его выступили слезы. Вот уж было неожиданно. Такой сильный человек.

— Вон!.. Я и матери напишу, что я тебя, подлеца, выгнал! — И он меня выгнал.

Без билета мне, разумеется, не удалось уехать в Москву с первым же поездом. И с третьим тоже не удалось. Так что время было. На последние копейки я заказал междугородный с матушкой. Брянск связали с Южным Уралом за какие-то двадцать минут.

— Мама!.. Да, я из Брянска. Уже был у дяди. Все хорошо. Все отлично. Я уже возвращаюсь — я на вокзале.

В разгар нашего родственного воркованья я сказал:

— Мамочка, вот еще что. Дядя пришлет большое письмо на твой адрес. Это письмо мне. Там дядины мысли о том, как жить. У нас с ним был большой и серьезный разговор. Ты это письмо вложи в новый конверт и перешли мне в Кукуевск. Хорошо?

— Хорошо, Олег.

Матушка была счастлива. Оттого, что я хоть раз поладил с дядей. Поговорил с ним по душам.

Она даже вздыхала не так часто. Хотя, конечно, вздохнула:

— Значит, не заедешь? (Раз уж просишь переслать письмо.)

— Не знаю, мама. Посмотрим…

А потом я добавил:

— И не вскрывай письмо, хорошо? Там есть, как бы это тебе сказать… чисто мужские выражения.

— Бога ради, Олег. Если письмо не мне, я и не вскрою.

— Правильно, мама.

Она даже приобиделась:

— Будто ты меня не знаешь.