Затем он разместил всех воспитанников на парты по двое, причем извлек Бринкена из "Камчатки" на первую скамейку, и ушел из класса.

- Как тебя зовут? - спросил Буланин своего соседа, толстощекого румяного мальчика в черной куртке с желтыми пуговицами.

- Кривцов. А тебя как?

- Меня - Буланин. Хочешь, будем дружиться?

- Давай. У тебя родные где живут?

- В Москве. А у тебя?

- В Жиздре. У нас там сад большой, и озеро, и лебеди плавают.

При этом воспоминании Кривцов не мог удержать глубокого, прерывистого вздоха.

- А у меня есть собственная верховая лошадь, - Муцик зовут. Страсть какая быстрая, точно иноходец. И два кролика, ручные совсем, капусту прямо из рук берут.

Петух опять пришел, на этот раз в сопровождении дядьки, несшего на плечах большую корзину с книгами, тетрадями, перьями, карандашами, резинками и линейками. Книги уже были давно знакомы Буланину: задачник Евтушевского, французский учебник Марго, хрестоматия Поливанова и священная история Смирнова. Все эти источники премудрости оказались сильно истрепанными руками предшествующих поколений, черпавших из них свои знания. Под зачеркнутыми фамилиями прежних владельцев на холщовых переплетах писались новые фамилии, которые, в свою очередь, давали место новейшим. На многих книгах красовались бессмертные изречения вроде: "Читаю книгу, а вижу фигу", или:

Сия книга принадлежит,

Никуда не убежит,

Кто возьмет ее без спросу,

Тот останется без носу,

или наконец: "Если ты хочешь узнать мою фамилию, см. стр. 45". На 45 странице стоит: "См. стр. 118", а 118-я страница своим чередом отсылает любопытного на дальнейшие поиски, пока он не приходит к той же самой странице, откуда начал искать незнакомца. Попадались также нередко обидные и насмешливые выражения по адресу учителя того предмета, который трактовался учебником.