Он помолчал немного и несколько раз подряд то поднимался, то опускался на цыпочках, точно собираясь улететь (его за эту привычку, вероятно, и прозвали Петухом), и продолжал:
- Да-с! Так-то-с. Нам с вами придется прожить вместе очень и очень долгое время... потому и постараемся... э... как бы сказать... не ссориться, не браниться, не драться-с.
Бринкен и Сельский первые поняли, что в этом фамильярно-ласковом месте речи надо засмеяться. Следом за ними захихикали и новички.
Бедный Петух вовсе не обладал красноречием. Кроме постоянных: "э"... слово-ериков и "как бы сказать", у него была несчастная привычка говорить рифмами и в одних и тех же случаях употреблять одни и те же выражения. И мальчишки, с их острой переимчивостью и наблюдательностью, очень быстро подхватили эти особенности Петуха. Бывало, по утрам, будя разоспавшихся воспитанников, Яков Яковлевич кричит: "Не копаться, не валяться, не высиживать!..", а целый хор из-за угла, зная заранее, какая реплика следует далее, орет, подражая его интонациям: "Кто там высиживает?"
Окончив свою речь, Петух сделал всему отделению перекличку. Каждый раз, встретив более или менее громкую фамилию, он, подпрыгивая, по своему обыкновению, спрашивал:
- А вы не родственник такому-то?
И, получив большею частью отрицательный ответ, качал головою сверху вниз и говорил мягким голосом:
- Прекрасно-с.