Такси летело по широченному шоссе. Здесь было трехрядное движение. Грузовики, фургоны, самосвалы жались к обочине, а легковушки шли на большой скорости и обгоняли их, как стоячих. И вот кончился лес, и Кирпиченко с морячком увидели розоватые, тысячеглазые кварталы Шго-Запада. Морячок заерзал и положил Валерию руку на плечо.
- Столица! Ну, Валерий!
- Слушай, наш самолет обратно теперь полетит? - спросил Кирпиченко.
- Само собой. Завтра и полетят.
- С тем же экипажем, а?
Морячок насмешливо присвистнул.
- Кончай. Эка невидаль - модерная девчонка. В Москве таких миллион. Не психуй.
- Да я просто так, - промямлил Кирпиченко.
- Куда вам, ребятишки? - спросил шофер.
- Давай в ГУМ! - гаркнул Кирпиченко и сразу же все забыл про самолет.
Машина уже катила по московским улицам.
В ГУМе он с ходу купил три костюма - синий, серый и коричневый. Он остался в коричневом костюме, а свой старый, шитый четыре года назад в корсаковском ателье, свернул в узелок и оставил в туалете, в кабинке. Морячок набрал себе габардина на мантель и сказал, что будет шить в Одессе. Потом в "Гастрономе" они выпили по бутылочке шампанского и пошли на экскурсию в Кремль. Потом они пошли обедать в "Националь" и ели черт те что - жульен - и пили "КС". Здесь было много девушек, похожих на
Таню, а может, и Таня сюда заходила, может быть, она сидела с ними за столиком и подливала ему нарзана, бегала на кухню и смотрела, как ему жарят бифштекс. Во всяком случае, капиталист был здесь. Кирпиченко помахал ему рукой, и тот привстал и поклонился. Потом они вышли на улицу и выпили еще по бутылке шампанского. Таня развивала бешеную деятельность на улице Горького. Она выпрыгивала из троллейбусов и забегала в магазины, прогуливалась с пижонами по той стороне, а то и улыбалась с витрин.