Отец Володи был старый большевик, с какими-то заслугами перед советской властью, за что сын его не уважал, а власть поощрила разнообразно, в том числе и отдельной трехкомнатной квартирой, что тогда было крайней редкостью. По-давляющее большинство моих тогдашних московских знакомых жили в комму-налках, одна комната на семью любого размера. Сейчас это трудно бывает пред-ставить, а тогда казалось нормальным, что в комнате человек, скажем, на шесть каким-то волшебным способом размещались, диваны, кровати (часто кресла-кровати), раскладушки, огромная библиотека, концертный рояль посредине да еще кадушка с каким-нибудь кактусом или фикусом. А тут три комнаты на тро-их. Причем средняя-самая большая гостиная- всегда пуста, родители, которых я редко видел, в своей комнате, а Володя - в своей со стенами ярко-красного цве-та..

- Как ты думаешь по какому принципу подобрана моя библиотека? -спросил он меня при первом моем посещении.

Я стал рассматривать книги, пытаясь по авторам понять принцип. Русская классика? Советская? Западная?

- По цвету,-сказал Лейбсон.- Я покупаю книги только трех цветов: красного, желтого и зеленого. Остальные цвета не признаю.

-А если какая-то очень нужная книга будет синяя?

-Значит, для меня она будет ненужной.

И в подтверждение своих слов подарил мне полное собрание сочинений Пушкина старинного издания только потому что переплет был серого цвета. Только тогда я сообразил, что и одежду он себе не покупает готовую, а шьет и задорого именно ввиду цветовых пристрастий. Костюм у него был зеленый, пальто красное с оранжевой подкладкой , ботинки желтые.

Его цветовая прихотливость и видимое безразличие к противоположному полу были причиной всяческих предположений относительно его сексуальной ориен-тации, но интереса такого рода к мужчинам он тоже не проявлял. Впрочем, вы-пивши, он мне однажды признался, что постельные отношения с одной женщи-ной у него когда-то были, но они его травмировали и шокировали своей очевид-ной бессмысленностью (если не для производства детей).