— Пробую. Правда, без особых успехов. Кстати, Ника после института работала по распределению на Чукотке. Как-то она упомянула, что в том ее райцентре нужен рентгенолог. Как думаешь, она мне письма писать будет?

— Не уверен. Она к тебе относится хорошо…

— «Хорошо» — это для меня страшно мало!

— …но считает, что не должна давать тебе повода для пустых надежд.

— Это из-за моей Лиды?

— Не только. Уж ты прости, но я не замечал, чтобы Ника питала к тебе какие-то чувства. Кроме дружеских, конечно.

Валентин все больше хмелел. — Извини, я не в форме, — бормотал он. Ему пришлось заглянуть в санузел, откуда через минуту он вышел бледный, с мокрым от пота лбом. Мысли его по-прежнему путались.

— Прости, пригласил тебя, а сам как свинья… Лида… Ника… еще и с работы вот-вот попросят… будет Лидке к приезду замечательный сюрприз.

— Не вешай носа, со временем все образуется. Ладно, я пойду, — стал прощаться Николай. — А ты приляг, отдохни.

Но его другу было не до отдыха. Валентина мутило. Закрыв за Николаем дверь, он, шатаясь и придерживаясь за стены, прошел на кухню. Увидел: в бутылке на столе еще оставалось на палец «Старки». Ощутив непреодолимую тошноту, он ринулся в ванную, и едва успел наклонить голову над унитазом…

Чай вдвоем

Дождь кончился, но с мокрых ветвей деревьев еще падали редкие капли. В сумерках лужи поблескивали под фонарями. Выйдя из двухэтажного флигеля на окраине Москвы, Ника и Валентин прошли через арку к трамвайной остановке.

— Лучше я дождусь следующего, — сказал Валентин, увидев подъезжавший вагон.

— Скоро одиннадцать, а тебе еще час ехать до дома.