- ...шашлык тоже?., была я... фуникулер... ничего ты не понимаешь... не так... - говорила она и заглушила первую, которая, очевидно, адресовала свой рассказ Шихмурзаеву. "Слава богу, все в порядке, - подумал Эльдаров, беседуют, ужинают, смеются, все, как у людей". Он успокоился. Можно было идти спать, но не хотелось, и Эльдаров пошел в каюту только для того, чтобы полюбоваться на готовящегося к облаве Салма-нова. Теперь, когда он уверился в том, что Шихмурзаеву и Садыхову ничего не грозит, нелепое поведение Салманова и собственное бессилие перестали угнетать его: он даже представил себе разочарованное лицо Салманова после того, как облава провалится, и совсем повеселел.

Салманов и в самом деле был занят последними приготовлениями инструктировал боцмана.

- Ты меня слушай, - говорил он, - никого больше не надо. Только ты и я. Увидишь - лезут, громко не кричи, лучше поймай, потом зови меня, а дальше не твое дело.

- Да понятно, что зря болтать-то, - басил боцман. - Который раз уж договариваемся...

Увидев Эльдарова, он смутился, но после того, как Салманов познакомил их, оправился и продолжал:

- Это Олька, сам видел, как договаривались. Длинный такой, с кобыльей рожей...

- Шихмурзаев, - подтвердил Салманов.

- Какая Оля, официантка? - спросил Эльдаров.

- Какая же еще, другой у нас нет.

- Пошли, - сказал Салманов.

- Пошли, - согласился боцман и поднялся с места.

- Я скоро вернусь, - сказал Салманов.

- Хорошо, - согласился Эльдаров.

Они вышли, из каюты. Эльдаров вышел следом.

Далеко он не пошел, но и здесь все прекрасно было слышно.