- Стой! - пронеслись вдруг по пароходу истошные вопли боцмана, - не уйдешь... Держи ее, держи... Хватай другую...

Послышался топот большого количества ног, мимо Эльдарова промчалось несколько человек, и он тоже побежал.

- Мальков, держи ту, убегет, - ревел боцман. - Ту, говорю, держи, дура... Щас мы посмотрим на ее рожу... Тащи фонарь!

Когда Эльдаров добежал до каюты Шихмурзаева, здесь уже собралось человек десять. Окно каюты было открыто, но в каюте, как и на палубе, было темно. Боцман держал за руку женщину, упорно пытающуюся вырваться. Подойдя вплотную, Эльдаров узнал в ней киноактрису, обещавшую ему книгу. Боцман делал вид, что из-за темноты не узнает ее, а она тоже не называлась, все еще надеясь как-нибудь ускользнуть неопознанной. Салманова не было.

Наконец появился фонарь.

- А, попалась? - заорал боцман, направив в лицо актрисы пучок света. Товарищ педагог, полюбуйтесь.

Эльдаров отпрянул в сторону, но, к счастью, предложение было сделано не ему, а появившемуся в этот момент Салманову. Актриса плакала.

- Вы за это ответите, - всхлипывая, говорила она. - Как вы смеете!

- Отпустите ее, - приказал Салманов и бросился к окну каюты Шихмурзаева. Боцман и остальные поспешили за ним.

- Шихмурзаев, Садыхов, выходите оба, - крикнул поазер-байджански Салманов.

- Олька смылась, - сказал кому-то боцман. - Она первая полезла, а за ней эта. Товарищ педагог побежал за Олькой, а я схватил актершу, а от нее какой прок, мне Ольку важно было, как нарушительницу трудового устава.

- Садыхов, Шихмурзаев, выходите, - повторил Салманов. Но в каюте царили темнота и молчание.

- Дайте фонарь, - потребовал Салманов. Но и фонарь не обнаружил Шихмурзаева и Садыхова. В каюте их не было.

- Что будем делать? - спросил боцман.

- Идите спать, - разрешил Салманов. - Завтра разберемся. Далеко не убегут.

- Спать так спать, - согласился боцман.

Вслед за ним разошлись и другие. Эльдаров подошел к Салманову, который продолжал освещать каюту. Ужин еще не был закончен. Салманов потушил фонарь.