Тогда скорей, скорей в Москву!
Теперь во что бы то ни стало прилетим в Америку.
Жизнь в Сосново-Озерске с места не двигается: каждый час — как три года. А в мыслях мы уже и в поезд сели, и едем, и вот уже в Москве, а на самом деле сидим в этом несчастном Сосново-Озерске.
МОСКВА
На другой день утром из Верхнеудинска прикатил автомобиль.
Приехали за нами начальник и помощник административного отдела Бурятской республики.
С шофером нас семь человек, а мест в автомобиле — четыре: сели друг на друга и поехали.
По дороге много озер и рек. А в озерах и реках — гуси и утки. Дядя Том как увидит утиный хвост — кубарем из автомобиля и к воде.
Хлоп... хлоп... из ружья. Но все мимо. Утки и гуси в разные стороны.
А Шестаков за ним палит и тоже все мимо.
Остановились однажды; шофер наполнял радиатор водой, а дядя Том и Шестаков пропали.
Битый час стоим, ждем их — не идут.
Наконец поехали искать — прямо по траве поехали, вдоль берега.
Едем, едем — нашли.
Уже в воде стоят и целятся. Всё забыли. Выстрелили, промахнулись, побежали дальше. Мы за ними. Насилу поймали, посадили и поехали.
Скоро и ночь подошла, темная: ничего не видно.
Вдоль дороги бегут телеграфные столбы, по ним и путь держим, но только от одного столба другого не видно.
Смотрим: шофер стал то туда, то сюда автомобиль заворачивать — столбы потерялись и дорога тоже. Выскочили мы из автомобиля и принялись столбы искать. Нашли все-таки, поехали и к утру благополучно прикатили в Верхнеудинск.
В Верхнеудинске садимся в скорый поезд.
Ну, теперь прямо в Москву!
На какой-то станции купили газету: может быть уже написано о нас?
Так и есть! Читаем:
«11 августа вследствие тумана «Страна Советов» села в тайгу.
Перелет прерван. Летчики возвращаются в Москву».
Теперь весь свет знает о нашей катастрофе. Эх! Скверно!