— Нет, с остановками.

— Ну это еще ничего.

— Ну, положим, что для вас и ничего, — сказал брат и улыбнулся, — а для нас — мы знали — это расстояние будет самым тяжелым.

Никто никогда еще не летал вдоль Алеутских островов. Мы полетим первыми. А через Охотское море перелетел только однажды летчик Волынский в 1927 году на самолете «Советский север». Но все это бы еще ничего, если бы не осень. Дождь! Ветер! Туман!

— А что будет в открытом океане? — спрашиваем мы друг друга. Но ждать хорошей погоды мы не можем. Отлет назначили на 12 сентября.

Мы ждем, что вот двенадцатого будет дождь, ветер — и вдруг: солнце!

Вот это чудеса!

Первый хороший день за весь путь от Москвы до Хабаровска.

Летим! Скорей! Нельзя терять ни минуты. Погода может испортиться, и тогда нам будет худо: порядочный кусок мы должны пролететь над сушей, а у самолета уже поплавки: случись что-нибудь, — с поплавками на землю не сядешь.

Но погода не портится. Тучи не скрывают солнца, и через четыре часа мы уже спустились на воду в устье Амура, у Николаевска.

ОХОТСКОЕ МОРЕ

А на другой день — буря. Все Охотское море взволновалось. Лететь нельзя.

Мы злимся на погоду. Шатаемся по берегу и смотрим в море.

Может быть буря утихнет.

Один день ждем — погода не лучше.

Ждем второй день — все равно не лучше.

Третий и четвертый ждем: ясно — хорошей погоды никогда не будет.

— Вот что. Летим — и все! — говорит Шестаков.

Мы согласны. И так четыре дня потеряли. Дольше терпеть не можем.

Вылетели.

Вылетели — и прямо в ад. Буря сразу подхватила нас, завертела и понесла куда-то. Ветер ревет громче пропеллеров, гремит по нашему самолету. Туман, ветер и дождь в Охотском море бывают в одно и то же время. Это месиво кружится вокруг нас и кружит нас. Мы ничего не видим, — ни неба, ни моря. Каждый раз, когда самолет стремительно летит куда-то, кажется, что вот теперь наверняка окунемся в воду. Мы знаем, как один самолет попал в такую же беду — и сел вверх колесами.