— Что вы! Разве можно лететь в такую погоду? Да вы разобьетесь об гору! В тумане ничего не видно. Или мимо Нью-Иорка пролетите и утонете в океане.

— Не наткнемся и не утонем.

И полетели.

До самого Нью-Иорка нас собираются провожать американские самолеты. Но в воздухе нас встретил такой ураган, что самолеты вернулись обратно.

Мы летим одни.

Густой туман скрывает землю. Льет дождь. Уже пятый час летим и ничего не видим.

— Вот будет здорово, если под самым Нью-Иорком сверзимся. Подумать страшно.

И вдруг туман стал рассеиваться.

В просветах мелькают городки, поля, реки.

Мы летим вдоль реки Гудзон.

И вот вдалеке — Нью-Иорк. А за ним — Атлантический океан.

Мы перелетели от берегов Великого океана — поперек всей северной Америки — до берегов Атлантического океана.

Туман еще временами скрывает город.

Ко мне в кабинку пролез Фуфаев. Мы оба побросали работу и жадно смотрим вниз. Сердце сильно бьется.

Шестаков набирает высоту.

Кругом — бесконечное пространство — вода, земля и небо.

Нью-Иорк — весь под нами.

Как он не похож на город. Это не город, а железобетонные горы.

Вот они такие — американские небоскребы!..

Мы делаем три широких круга над статуей Свободы и спускаемся на аэродром Кэртиса.

Мы — в Нью-Иорке.

ПОЛУБОГ

Когда Борис сказал, что они сели на аэродром Кэртиса, мне показалось, что я сам сел на аэродром Кэртиса.

Борис продолжал:

— Спустились мы и видим — катится на нас лавина людей. А впереди полицейские на мотоциклах.

Сомнут!

Полиция, вместо того, чтобы сдерживать напор толпы, сама пустилась на перегонки к нам.

Мы испугались. Недоставало, чтобы изуродовали нас от радости граждане Нью-Иорка.

Но куда же нам бежать?

Шестаков сообразил, что делать. Моторы вновь заработали.

Мы понеслись по земле в далекий пустынный угол аэродрома.