От этой фразы, казалось, пошатнулись пальмы. Даже щенок взвизгнул.

"Жаль только, что тебя не похоронят чуть раньше, - почти весело сказала ему Таня, и все вокруг вздрогнули, а потом заулыбались. - Вместе с твоим братаном из Газы."

А вот это уже не по правилам, обрадовался он. Нет, никто ее не подсылал. Ни один профессионал ни из одной партии после выстрелов на Площади Царей такого себе не позволяет. Да это же момент истины! Наконец-то...

Но... но вокруг же поселенцы. И они все вооружены... Перед его глазами всплыла ка-ртина Делакруа "Свобода на баррикадах". Шутки шутками, а вот рванет такая на себе тельняшку, поднимет кахоль вэ лаван (израильский флаг), а какой-нибудь Гав-рош возьмет и выстрелит. Нет, так играть мы не договаривались!..

"Я подам на тебя в суд, геверет Бергер, - побелел, втягивая голову в плечи, миролюб, - за подстрекательство к убийству." "Смотрите, как он боится умереть от еврейской пули! - несло Таню. - И правильно. Не арабы же его обидят. А подстрекаешь ты к этому сам. Какой бы Авишай тебя ни шлепнул, я приеду на похороны и заявлю при всех, что ты - самоубийца. Я же тебя сама тут не пристрелю, не бойся. Я гиюр прошла, а по Галахе жизнь человека священна. Даже такого, как ты."

Ингрид Бернс лихорадочно кивала, когда ей переводили эти слова. Криминальный диалог сняли на несколько видеокамер. Миролюб затравленно оглянулся, отряхнул-ся, как попавший в дерьмо пес, и заспешил к своей машине. Улыбающиеся танкисты захлопнули люк.

"Делать им нечего, - сказала Таня прикипевшей к ней англичанке. - Где появляется эта свора, палестинцы тише травы. Да они скорее своего раиса пристрелят, чем так-ого полезного им еврея... Другое дело наших кончать. Нет, ну как же он от нас сига-нул, а Ингрид? Вы это покажите на своем канале - кого именно боятся наши левые. А то они себя неизменно выставляют народными заступниками."

3.

"А вы сами не боитесь, миссис Бергер, - сказала Ингрид, - что с вами сделают то, что с убийцей Рабина?" "Не боюсь.