- Какой фашистской? Это там нас фашисты выпихивали убирайтесь в свой Израиль. А тут я в гостинице работаю, белье меняю, стиркой занимаюсь. Мне всякой политикой... Так сейчас никто к нам не едет, господин министр..." "Экс-министр, - злорадно по-правила ее Таня. - Попятили гада. Только его сословию что плевок в лицо, что Божья роса, один хер." Придворная дама растерянно сморгнула при последнем слове, но мироделец важно кивнул. Чего-чего, а уж мата он от "русских" наслушался, и не даром... Нет, эта особа что-то уж слишком разоралась! Надо же, прямо профессион-альная работа. Интересно, кто это ее подослал?..

"Ну что мне с тобой делать, господин экс? - продолжала Таня. - Ни одного открове-нного оккупанта, хоть убей. Заняты, знаешь ли, люди. На фашистскую идеологию и попрание прав мирного палестинского народа у них ну просто суток нехватает."

"А как относится миссис..." - по-английски произнесла обвешенная аппаратурой по-джарая седая дама из телефургона. "Бергер, - представилась Таня и продолжила на хорошем английском: - Я не состою ни в какой правой партии. Своим партийным билетом я считаю теудат-зеут." "Что, простите?" "Документ, что удостоверяет мое израильское гражданство."

Я громко переводил этот диалог на иврит и русский. Седая дама подала Тане руку: "Меня зовут Ингрид Бернс. Би-би-си. Что вы думаете о..."

Но миротворец не достиг бы таких вершин в своем ремесле, если бы позволил кому-то долго дискутировать вне его единственно правильного мнения. "Насилие со сто-роны палестинцев, - веско сказал он, - будет ужесточаться и не прекратится, пока с нашей стороны сохранится насилие поселенчества! Сам факт вашего здесь присут-ствия - это наше, израильское насилие. И палестинский народ, борющийся за свое освобождение от израильской оккупации, никогда не смирится с вашим присут-ствием на его земле! Женщину, которую вы сегодня хороните, убили вы сами!"