Честно говоря, предложение Ходжанепеса не очень понравилось Бабакули. Но, немного поразмыслив, он пришел к выводу, что в сложившейся ситуации это для них, пожалуй, лучший выход.

Когда-то, в стародавние времена, Раматулла-мулла переселился в эти края из Бухары. Сейчас в своей округе Раматулла был одним из самых уважаемых мулл.

Это был тучный человек, глаза которого едва проглядывали сквозь узкие щелки. Густая седая борода была роскошной, но росла несколько криво, что дало основание сельчанам говорить про него: «Раматулла-мулла ест сладкое толокно дважды: сначала из посуды, потом из бороды».

Передняя часть двора Раматуллы-муллы, казалось, срослась с окружающим ландшафтом. Искривленные стены согнулись внутрь, казалось, готовые рухнуть. В бесчисленных трещинах, избороздивших стены, выросла верблюжья колючка. Подмороженная первыми осенними заморозками, она свисала вниз.

Раматулла-мулла вышел во двор, чтобы встретить поздних, к тому же непрошенных гостей.

Ходжанепес заискивающим тоном первым поздоровался с муллой. Затем, как положено, коротко поговорили о здоровье, о житье-бытье.

Раматулла-мулла, скрестив руки на ватном полосатом халате, свесил по подбородку конец зеленой чалмы и некоторое время молча пребывал в неподвижности.

— Ну, живы, здоровы? — спросил он, словно ожидая чего-то от странных гостей, так как в такое время к нему приходили за упокой души скончавшегося.

— Слава аллаху, все в порядке. Были недалеко, решили зайти к вам по пути, — сказал Ходжанепес.

Старик продолжал вглядываться в гостей.

— Дедушка, неужели не узнаете?! — воскликнул Ходжанепес и сделал шаг вперед.

— Кто ты?

— Я — Ходжанепес, родственник Эсенбая.

— Очень хорошо, очень хорошо, — заметно оживился старик, — Проходите, проходите, гостями будете, — добавил он, отодвигаясь от двери.

Раматулла-мулла поделился своим утренним чаем, угощая Бабакули и Ходжанепеса.