Автобус!..

По сорной тропинке он припустил к станции, — и остановился на тонкий, трепещущий из-за спины звук.

— А ты чего? Пош-шел, ну?!

Котенок прыгнул и потерся мордой о ботинок. Пашка, фыркнув, припустил дальше.

Одинокий автобус всасывал последних пассажиров… неужели успел? Шофер лениво ворочался в кабине.

— На Шкарята?

— Ты откуда выскочил? Пыльный, в репьях…

— Мне только чемодан взять — там, у кассира.

— Вали его на рюкзаки — вон, дачников полная утроба…

Котенок, подобравшись, зацепился за Пашкину штанину и полез по ней наверх.

— Эт-то еще что за притча? — засмеялся шофер. — Тоже дембель?

— Да, черт… Бежит и бежит за мной, как на шнурке. Поедем — я его в окошко выкину.

— А он — под колеса. Не жалко? Пусть прокатится. Я его потом на автостанцию отнесу. Приживется — ладно, а может, еще и домой дорогу найдет. У них ведь нюх на это дело.

Он протянул ладонь, и снял котенка с Пашкиного погона.

Продравшись с чемоданом сквозь дачников, все заполнивших своей поклажею, Пашка сунул голову в кабину:

— Я последний!

Водитель кивнул, включил мотор и закрыл двери. Воздух стронулся и пошел в форточки ускоряющей движение машины. Стало легче. Котенок сидел на ветхой хламидке, постеленной поверх капотного чехла. Главная улица накатывалась на лобовое стекло, и солдат — дальний путник, Одиссей — глядел во все глаза. Угоры, небуйная зелень, милиция, раймаг, Дом пионеров, аптека, старая гостиница, ПТУ… Тень от тополя сделалась длинной, и Фуниной «восьмерки» уже не стояло во дворе училища. Обогнув пруд, автобус рванул в гору.

Когда осталось позади окраинное кладбище с гнилым забором, шофер спросил:

— Ну дак как там, вообше-то?

— Где? В армии, что ли?

— А то! У тебя какие войска? Яшка-артиллерист?