Реальность неотвратима, как паровоз. Остается последнее средство. Может быть, если не открывать глаза и как следует, изо всех сил притвориться, что я сплю, меня тут нету, это не я... Но нет, не тут-то было. Поскребывание возле носа только усиливается, мало того – гадкая тварь начинает скулить. Если сейчас не сдаться, через две секунды она начнет возмущенно лаять. Плавали, знаем. Ладно, все равно вставать. Открываю глаза под победный собачий визг. На часах без двадцати семь. И какого черта я каждый вечер завожу будильник, все равно собака будит меня за десять минут до звонка с упорством, достойным лучшего применения.

С трудом отрываю голову от подушки и принимаю сидячее положение. «Если вы сели, значит, наполовину встали», – учил нас когда-то командир в стройотряде, подымая в пять утра на сельхозработы. Спускаю ноги на пол – на них тут же с радостным лаем кидается собака, норовя укусить за пятку. Это у нее такая утренняя игра.

Отбив атаку на свои ноги, нашариваю тапки и плетусь в ванную. Лучшим средством проснуться для меня всегда был очень-очень горячий душ. Мерзкая псина скребется и верещит под дверью, сейчас Костьку разбудит, приходится впустить ее внутрь. Она тут же залезает передними лапами на край ванной, свешивая длинные лохматые уши внутрь, и, страшно довольная, начинает ловить языком струйки воды. И вот так у нас начинается каждое доброе утро.

Впрочем, сегодняшнее утро не кажется таким уж добрым. Когда, уже умывшись и проснувшись до полного раскрытия глаз, я подхожу в халате к кухонному окну, глазам моим открывается донельзя унылый пейзаж: панельный дом напротив, пара чахлых деревцов (или деревец?), помойка – и все это ровного серого цвета в сплошной мути медленно падающего полуснега-полудождя. Конец ноября, чего бы ты хотела в это время года в данной географической точке?

Сам пейзаж-то, собственно, ладно, я его каждый день наблюдаю, по солнышку он даже ничего, хоть, конечно, и не тихий центр, но можно было за год привыкнуть, но вот погода все-таки... Исключительно располагает к прогулке.