Перед выходом в море Хвостов снова созвал японцев и сказал:

— Торгашам, прибывшим сюда грабить айнов, и тем, кто явился на остров с оружием, чтобы грабителей охранять, приказываю идти со мной, в Петропавловск. Наш, русский суд каждому воздаст по заслугам. А вы, наёмные люди, свободны. Вы такие же, как и айны, — бедняки. Ступайте и рассказывайте всем, что здесь, на русской земле, мы не потерпим разбойников с Мацмая.

Он обернулся к айнам и кивнул старшине. Одетый в новую брезентовую одежду, взятую из японского склада, старик неторопливо подошёл к лейтенанту и с поклоном подал ему ивовую палочку, расщеплённую в виде метёлки.

Хвостов уже знал, что у айнов это было знаком самой искренней дружбы. Он снял свою серебряную медаль и укрепил её на груди старшины. Над толпой айнов пронёсся дружный радостный гул.

Лейтенант развернул бумагу и стал читать. Переводчик повторял вслед за ним каждое слово:

«…1806 года октября 12-го российский фрегат „Юнона“ под начальством флота лейтенанта Хвостова, в знак принятия острова Сахалина и жителей оного под Всемилостивейшее покровительство Российского императора Александра Первого, старшине селения на западном берегу губы Анива пожаловал серебряную медаль на владимирской ленте. Всякое другое приходящее судно, как российское, так и иностранное, просим старшину сего принимать за российского подданного.

Российского флота лейтенант Хвостов.

У сего приложена герба фимилии моей печать».

Затем Хвостов торжественно передал бумагу старшине. Старый айн поклонился и бережно спрятал её в кожаный мешочек, где хранилась самая сокровенная его драгоценность — маленький костяной амулет.