— К бою! — скомандовал он. — Японцы идут в атаку.
Но сверху, со стороны редутов, донёсся радостный крик, и Хвостов отчётливо расслышал одно слово:
— … бежали!
Запыхавшийся разведчик доложил:
— Они бежали ночью! Бросили все и бежали. В складах полно оружия, товаров, одежды…
Осматривая крепость и трофеи, Хвостов удивлённо заметил:
— А ведь здесь можно было бы целый год выдержать осаду! Как видно, жгла им подошвы чужая земля…
В середине июля «Авось» и «Юнона» прибыли в Охотск. Первыми на берег были доставлены раненые солдаты и моряки. Взволнованная толпа бережно подхватила носилки. Промышленники, охотники, солдаты, корабельщики, рыбаки в молчании обнажили головы…
А ещё через несколько минут со шлюпки на борт «Юноны» тяжело взобрался дородный медлительный начальник порта, господин Бухарин. Не спросив командира, он с трудом протиснулся в дверь офицерского салона и небрежно развалился на диване, едва ответив на приветствие Хвостова.
— Итак, молодой человек, — проговорил он, отдуваясь и щуря маленькие водянистые глаза, — кажется, вас можно поздравить с победой?
— Мы выполнили свой долг и предписание камергера, господина Резанова, — ответил Хвостов.
— Эти мортиры, конечно, трофеи?..
— Да, мы их взяли в бою.
Толстый сановник хитро усмехнулся:
— Кажется, в трюмах имеется и ещё кое-какой груз?
— У берегов Сахалина, возвращаясь в Охотск, — докладывал Хвостов, — мы встретили четыре японских корабля. Они шли на Итуруп с боеприпасами и подкреплениями для японского гарнизона. Мы отобрали у этих пиратов оружие и порох, японцев высадили на берег, а корабли сожгли.
— Отличная работа! — воскликнул Бухарин, попрежнему чему-то усмехаясь. — На этих японских кораблях нашлось, конечно, и золотишко?..
Хвостов расслышал в этих словах оскорбительный намёк.